обратно

1990год

АФРИКАНСКАЯ МУХА

Я сижу взаперти, затравленным зверем,

У тебя есть ключи от любой моей двери.

А перина моя из гагачьего пуха,

Ты назойлива, как африканская муха.

 

Ты полна вечных сил и как ветер свободна,

Круглобёдра, как сыр и как Нил полноводна.

Я уверен, теперь моя песенка спета,

Вот взлетает постель реактивной ракетой.

 

Ты любишь меня слишком сильно,

Ты любишь меня слишком быстро – страх!

Как в гонке автомобильной,

Услышав выстрел,  на всех порах,

Стремишься попасть на финиш,

И грудью коснуться ленты, но

Разве же ты не видишь? –

Здесь нет конкурентов,

И здесь темно.

 

Но спасения нет от любви твоей цепкой,

Мне сочувственно вслед утром смотрит соседка,

День пройдёт без хлопот, а безумия вечер,

Снова мне принесёт твои губы и плечи.

 

Ты любишь меня слишком сильно,

Ты любишь меня слишком быстро – страх!

Как в гонке автомобильной,

Услышав выстрел,  на всех порах,

Стремишься попасть на финиш,

И грудью коснуться ленты, но

Разве же ты не видишь? –

Здесь нет конкурентов,

И здесь темно.

 

БЕСПЕЧНЫЕ МЫСЛИ

Беспечные мысли,

Дурацкие песни,

Жестокие муки от первой любви,

Дым коромыслом

В коммуналке на Пресне,

Дуэли на кухне до первой крови.

 

Костлявые диски,

Девятая скорость,

Подвал и скрипящая жутко кровать,

Портвейн под редиску,

Сто тысяч историй,

И вечно орущая мать.

 

О! С кем это было?

О! Где и когда?

О! Было, да сплыло,

   И видимо навсегда,

   Такая беда.

 

Завистливость, скупость,

Поиски правых,

Дурная привычка, стоять на  своём,

Жена, близорукость

И соли в суставах,

Любимая кошка,

С рассветом подъём.

 

Леченье в Минводах,

Родня из Тамбова,

И в новой квартире ремонт  круглый год,

Заслуженный отдых,

Последнее слово,

И неизбежный летальный исход.

 

О! С кем это будет?

0! Страшно сказать.

О! Страшно подумать,

   Сколько осталось шагать,

   И долго ли ждать.

 

 

РАЗМЫШЛЕНИЯ ПО ПОВОДУ ПРАЗДНИКА

                   07 ноября 1990года

Вот ещё одну осень встретили,

И ещё один год отметили,

Как я рад за вас, не лукавствую,

Дай вам Карл Маркс

Дальше здравствовать.

 

Вам как первому, внешне радостно,

Но наверное в душе гадостно.

В этой давке вас гложут сомнения,

На трибуне, да по-над Лениным.

 

Ну а я недавно из тёплых стран,

Отдохнул преславно у мусульман,

Пострелял в их туловища куцые,

За апрельскую революцию.

 

Ну а кореш мой, звали Димкою,

Прибыл в дом родной в гробе цинковом.

Только что ж мы всё по-трагичному?

Нынче всё путём, есть наличные.

 

Я теперь корплю в частной лавочке,

Ну а ночью сплю вместе с Клавочкой,

Мне с ней многое разрешается,

Только вот протезы мешаются.

Я пеку лаваш и кормлю народ,

На хрена мне ваш милосердья фонд?

На закате дня, возле винного,

Пожалей меня, беспартийного.

У меня нет рук, у меня нет ног,

Я живу на слух,  как слепой щенок,

А недавно был весел да удал,

И ни кто мне рук, ног не отрывал.

 

Я теперь вступил в атеистов хор,

И на всё забил трёхметровый кол,

Я водяру пью, да целую шлюх,

За свою страну, за тебя Пастух.

Как гулял кнутом ты по коже нам,

Наградив потом как положено,

И стыдясь несут, как проказники,

Соль да колбасу в твои праздники.

Постучи меня по спине клюкой,

Подавился я собственной слюной,

Задушить хотят среди бела дня,

То ли боль моя, то ли злость моя.

Покажи Америке чудеса,

Что на скверике у Макдональдса,

Сыновья твои, твои дочери,

Замерзать пришли в эту очередь.

 

Померла страна преспокойненько,

Налетай шпана на покойника.

Пальцем прямо в рот – что осталося?

Поживись народ этой малостью!

 

А парад пылит мимо Ленина,

А салют гремит неуверенно,

Подготовкою к экзекуции,

Над Октябрьской революцией.

 

КОВБОЙ

 

Где чёрный гранит океан

Ласкает лазурной волной,

Устав от погоней и ран,

Ты ищешь меня, мой ковбой.

 

Твой верный и преданный конь

С усталости валится с ног,

И так же мечтает, ковбой,

Что б ты отыскать меня смог.

 

Ты кажется всех победил,

Осталось себя победить,

Ты ласков со многими был,

Но так и не смог полюбить.

 

Тебе обещали покой,

И деньги взамен за любовь,

Но так же как  прежде с тобой,

Твой конь и гранит берегов.

 

Мой верный и храбрый ковбой,

Напрасно стремишься ко мне,

Придёшь ты порою ночной,

Но только лишь в сказочном сне.

 

Как жаль, что мне не повезёт

Увидеть лазурный прибой,

Другой мою руку возьмёт,

Прости мне измену, ковбой.

 

НАУЧИ МЕНЯ ЖИТЬ

 

Добрые дяди, честные дяди,

Глаз, как алмаз и палата ума,

В наши глаза подозрительно глядя,

Нам объяснили, что мы нахлебались дерьма.

Дяди плевались и возмущались,

Нас продолжая винить тормошить:

"Как вы живете в этом болоте?

В нём даже гады не могут жить".

 

Брёл по болоту сирый бродяга,

Тащился по топи с сумой на горбу,

Лет ему двадцать - старый бедняга,

Кровь вместо пота стекала по лбу.

 

Пр.   Научи меня жить в золотых теремах.

      Научи меня петь соловьиные песни.

      Научи находить утешенье в словах,

      Научи не терпеть,

      И мы пойдём с тобой вместе.

 

Сколько болот осушили в России,

Только в России вечная топь.

Сколько бы храмов не воскресили,     

Звон колоколен глушит барабанная дробь

Над позолотой алые стяги,

Вам не до сна, у вас чешется лоб,

А по болоту плетутся бродяга,

Тоньше сума, но заметнее горб.

 

Пр.

Что-то не слышно звона медалей,      

Или они не в почете в раю?

Как вы легко свои веру продали,

И отобрали веру мою.

Добрые дяди расклеились что-то -

Видно устали от быстрой ходьбы,

Рыская сирых бродяг по болотам,

И на себя примеряя горбы.

 

Пр.   Научи меня жить в золотых теремах.

      Научи меня петь соловьиные песни.

      Научи находить утешенье в словах,

      Научи не терпеть,

      И мы пойдём с тобой вместе.

ЖИЗНЬ ПО ТАЛОНАМ

 

Что за чудная картина -

Не во сне, а наяву,

Начинённые тротилом,

Едут мальчики в Москву.

Из Уфы и из Казани,

Металлически звеня,

Едут Вити, Пети, Вани,

Что бы убивать меня.

 

О сердце Родины прекрасной-

Москва, встречай своих гостей.

Они сегодня ночью мясо

Отделят от твоих костей.

Москва - засаленное чудо,

Тебя не трогает слеза.

Они приехали оттуда,

Чтоб проколоть твои глаза.

 

Жизнь по талонам,

Рождает новых героев нашего времени.

Жизнь по талонам,

Лишает сна и зубов, и бьёт по темени.

 

О, эти парни – супермены,

Потомки русских бурлаков,

Мозгами будут пачкать стены,

Не пожалеют наших лбов.

И только так, а не иначе,

Меня и всех моих друзей,

Сегодня ночью раскулачат

Московских мыльных королей.

 

Жизнь по талонам,

Рождает новых героев нашего времени.

Жизнь по талонам,

Лишает сна и зубов, и бьёт по темени.

 

МАДОННА

 

Как мне быть с тобой, о несравненная Мадонна?

Я 6 пошёл с тобой, но ты торгуешь самогоном.

Твоя квартира - винзавод, ты шутишь:

"Лишь сова не пьёт" -

Ты начинаешь каждый вечер с перегона.

 

Ты миллионер, о несравненная Мадонна.

Но милиционер звезду поймает на погоны,

Когда тебя к стене припрут,

И наш родной гуманный суд,

Распорядится твоей жизнью по закону.

 

Пр.   О, Мадонна!

      Мать окрестных пьяниц.

      О, Мадонна!

      Сколько же тебе ещё осталось?

      Жить на воле,

      Разбавляя ЛВЖ водой,

      О, Мадонна!

      И зачем я встретился с тобой, Мадонна?

 

Я почти не пью, о несравненная Мадонна.

Я тебя люблю, а ты торгуешь самогоном.

Твоя квартира - винный склад,

И стоведёрный аппарат,

В ней расположен просто королевским троном.

 

Твой аморальный быт, я изменить пытался сдуру.

Только был избит твоей опасной клиентурой.

Твой дом для них всегда родной,

И даже местный постовой,

Пытается с тобой затеять "шуры-муры”.

Пр.

 

 

  Примечание:  ЛВЖ – пожарный термин  - Легко    Воспламеняющаяся Жидкость

 

МЫ СКАЖЕМ:”ЗДРАВСТВУЙТЕ”

 

Когда наши мамы не будут на нас кричать,

Когда наши папы разучатся водку пить,

Когда нам не будут вечером морды бить,

Когда престанут газеты стыдливо врать,

Мы скажем: "здравствуйте".

 

Когда наконец навсегда упразднят ОВИР,

Когда откроют границу туда и сюда,

Когда в наших реках вновь потечёт вода,

Когда наши громкие песни услышит эфир,

Мы скажем: "здравствуйте ".

 

Когда всё, что надо сможем купить с утра,

Когда наши руки пожмёт сам милиционер,

Когда победит одна из тысячи вер,

Когда в магазинах появятся "фэндэра",

Мы скажем: "здравствуйте ".

КОРОЛЬ УСКОРЕНЬЯ

 

Открываю глаза на родной незапятнанной койке.

Открываю глаза и со6ой, как медалью горжусь:

Пятый год, как участвую я в перестройке,

Пятый год я в ускоренном ритме тружусь.

По пути на работу, вися на подножке трамвая,

Я читаю газету и радость в мятежной душе:

Вот посмертно еще одного оправдали,

И еще одного посадили уже.

 

Пр.   Веди меня на правый бой,

      Я верю, я горжусь тобой,

      О, король ускоренья,

      Перестройки герой.

 

Не беда, что на всех не хватает галантереи,

Это просто потребности выросли, как никогда.

Ничего, что в Америку едут родные евреи,

Из Америки тоже один попросился сюда.

Мы защитники прав человека, мы все неформалы:

Влезь в автобус в час пик и почувствуешь наше плечо.

Мы наполним, чем сможем гранёные наши бокалы,

Совершенно по новому кушать и мыслить начнём.

 

Пр.

 

ЛЕВОЕ ДЕЛО ( Анти-спид )

 

 

Левое дело – не правое дело.         

Бойся товарищ голого тела.           

Дома, в гостях и в подъезде убогом,  

Будь аккуратен, и жить будешь долго.

 

Я не пророк и тебя не пугаю,

Во по отечески предупреждаю:

Штаты и нашу старушку Европу,

Тянет в могилу нечистая попа.

 

Болезнь весьма серьёзна,

И подкрадётся тихо.

Пока ещё не поздно,

Женись на поварихе.

Забудь про извращенья,

И прочие деда.

Не то придёт отмщенье

И могила.

 

Всё это Африка, жаркие страны.

Поберегитесь друзья-наркоманы.

Вам с марафетом придётся проститься,

Где же спасенье?...в разовых шприцах.

 

Эй, голубые! Совсем приуныли?

Сколько бы вы аппараты не мыли,

С чёрного хода калитка закрыта,

А остальные дороги забыты.

 

Болезнь весьма серьёзна,

И подкрадётся тихо.

Пока ещё не поздно,

Женись на поварихе.

Забудь про извращенья,

И прочие деда.

Не то придёт отмщенье

И могила.

 

МЕТАМОРФОЗЫ ЛЮБВИ

Твой муж похож на, Сильвестра Сталлоне,

Мышцы из стали и в сердце полно огня,

Полно огня.

Он рубит брёвна ребром ладони,       

Но почему то ты любишь меня,         

Ты любишь меня.                      

Твой муж ревнив, как Шварценеггер в натуре,

Дай только волю и справится хоть с тремя,

Его поклонницы караулят,             

Но почему же ты любишь меня.       

 

Пр.   Это загадки природы.

Ну и дела, селяви,                  

Значит сегодня я в моде,

Это метаморфозы любви,

Метаморфозы.

 

Твой муж богат, как министр финансов,

В его карманах доллары шелестят,     

Шелестят.                             

Он держит деньги во всех сберкассах,

Ну почему же ты любишь меня,

Ты любишь меня.                      

Твой муж не пьёт разливное пиво,     

Не курит "Приму", здоровье своё храня,

Он одевается так красиво,             

Ну почему же ты любишь меня?

 

ПР.

 

Твой муж, как ни странно, почти безгрешен

Твой муж, без сомненья, сродни богам.  

А мы неустанно и очень успешно,      

Ставим ему рога.

 

 

 

УЗНИК СОЦИАЛИЗМА

Много чудес в удивительном мире.

Только работай, болезный, не злись-

Эти слова в мое темя вдолбили:

"Верь, дорогой, в чудеса, будет всё “зашибись”.

 

Я вечный узник социализма,

Я честно несу свой пожизненный крест.

С рождения и до скончания жизни,

Я взят неизвестно за что

Под негласный домашний арест.

 

Я припадал к амбразуре дота,

Затравленным зверем выл в сибирских лесах.

Я рисовал на крыле самолёта

Красные звёзды, и лихо парил в небесах.

 

Я разгильдяй и, как все, алкоголик.

Я негодяй, я подонок и трус.

Явился на свет и подохну в неволе,

С радостной мыслью, что больше в сюда не вернусь.

 

Я вечный узник социализма,

Я честно несу свой пожизненный крест.

С рождения и до скончания жизни,

Я взят неизвестно за что

Под негласный домашний арест.

 

Вот и конец неудавшейся жизни.

Место пора уступать молодым.

Эй, в небесах, ярче солнышко брызни,

И обожги на прощанье лучом золотым!

 

Я вечный узник социализма,

Я честно несу свой пожизненный крест.

С рождения и до скончания жизни,

Я взят неизвестно за что

Под негласный домашний арест.

 

КАМАСУТРА

Наступает ночь,                     

Разгоняя по пастелям,

Что бы нам помочь

В этот час в последнем деле.

Я сегодня всё утро не зря

Изучал Камасутру,

Я буду учить тебя.

 

Пьяный сторож спит,

Нас, не раздражая свистом.

У кого—то СПИД,

А у нас в каморке чисто.

Этой ночью распутной, шальной,

Изучать Камасутру

Я начинаю с тобой.

 

"Ночью дружить невозможно,

Но должно любить ночью.

Соединит ночи нить нас с тобой прочно

Камасутра…

 

В миллион шкафов

Бьётся миллион кроватей.

Ах, как хорошо!

Сторож крепко спит на вахте.

И должна Камасутра помочь,

О запретном доступно

Нам говорить в эту ночь.

 

"Ночью дружить невозможно,

Но должно любить ночью.

Соединит ночи нить нас с тобой прочно

Камасутра…

 

Сэр АЭРОФЛОТ.

Свежая рубашка,

Мужественный рот,

Синяя фуражка -

Сэр АЭРОФЛОТ.

Улетел мой милый

Прямо в небеси,

Хрюкнули турбины,

Спрятались шасси.

 

Вечно ты в заботах,

Дома никогда,

У тебя - работа,

У меня - беда.

Неприличней рабства

Это бытиё-

Под замком богатство

Редкое моё.

 

Пр.      Лети мой милый лётчик,

         Гуд бай, хау ду ю ду,

         А я пока к замочку

         Отмычку подберу.

         Рукою сильной прыткой

         Ласкай там облака,

         Я ж золотою рыбкой

         На дно спущусь пока...

 

Завтра из полёта

Возвратишься сам,

Притаранишь шмоток

Целый чемодан.

Я на стол накрою,

Чаю заварю,

Расскажу про долю

Бабскую свою.

 

Ты такой усталый

Ночь перехрапишь,

Ну а утром рано

Снова улетишь.

Вот и вся эротика -

В двадцать лет притом,

Ты на самолётике,

А я под замком.

 

            Пр.

 

Я БУДУ ВОНЯТЬ

 

Кончились гимны, собралися тучи,

Больше  по лужам круги не идут.

Может быть где—то становится лучше,

Где-то возможно, но только не тут.

Падают стимулы и настроенье,

Люди, как мёртвые в поле смердят,

Слушая лозунги про ускоренье,

Мы покатились все дружно назад.

 

Ежели партию гложет тревога,

Что без неё нам страну не поднять,

Аревуар, но нам не по дороге,

Стройтесь тут сами, я буду вонять.

 

Речи о завтрашнем дне и вчерашнем, 

Напоминают словесный понос.        

Я не желаю садиться на кашу,       

Если на мясо повышенный спрос,     

Тысяча первое постановленье        

О повышеньи благосостоянья,        

Так повышает моё настроенье,       

Но не решает проблемы питанья.

Вы же меня не отпустите с миром,

А в тихаря я боюсь убегать,

Так что я здесь, в нашем общем сортире,

Уж извините, но буду вонять.       

                                                                        Мелкие стычки, при вашем участии,

Стали тотальной народной войной.

Вы там боритесь за общее счастье, 

Только меня не заденьте ногой.     

Что мне узбеки, армяне, грузины,     

Если в родной златоглавой Москве,  

Вечером так охреначат дубиной,     

Что затоскуешь в траве-мураве.     

Я незаметный солдат перестройки,   

Дядя с дубинкой, дай помахать,     

Вы мне задраили гласностью глотку, 

Что же осталось? да только вонять.

 

Завтра ответственный дядя придёт, 

И информацию нам прочитает:

"Чуете запах? ~ то запад гниет", - 

Что вы, геноссе, мы просто воняем.

СЮРПРИЗ

Я для себя устроил сам сюрприз,

Простите мне мой маленький каприз.

Что бы жить, а не пыхтеть,

Что бы петь, а не реветь,

Я мечтаю, я хочу разбогатеть.

 

Я человек обычный, я простой,

И обожаю на советский строй.

Тружусь, даю угля стране,

И кто поймет, с чего бы мне

Вдруг расхотелось дохнуть в нищете.

 

Ни вагоновожатый,

Ни добытчик угля,

Кто же может у нас стать богатым?

Только воры и ... тра-ля-ля-ля.

 

Мой персональный новый самолет,

Сегодня утром отбывал в полет.

Кружил я гордо в вышине,

Парил, с орлом наедине,

Как жаль, что это было только лишь во сне.

 

Я для себя устроил сам сюрприз,

Простите мне мой маленький каприз.

Что бы жить, а не пыхтеть,

Что бы петь, а не реветь,

Я мечтаю, я хочу разбогатеть.

 

Ни вагоновожатый,

Ни добытчик угля,

Кто же может у нас стать богатым?

Только воры и ... тра-ля-ля-ля.

 

ПЕСНЯ ДЛЯ ШКОЛЬНЫХ ДРУЗЕЙ

Мы дружно учились,

Мы быстро взрослели,

И в люди пробились,

Те кто не сели,

Всё гнулись за партрами,

Строго по двое,

Во время расцвета

Эпохи застоя.

 

Мы тайно курили

И тайно влюблялись,

Мы взрослым грубили,

Сухим обпивались,

Простые ребята –

Лихи и красивы,

Все верили свято,

Что будем счастливы.

 

А первым всё понял Саня Ефремов,

В неполных пятнадцать решил отойти,

Петлёй завязал оголённые нервы,

И в этой петле не по детски затих.

Не очень любили его педагоги,

За то, что всегда нарушал тишину,

А он из упрямства поджал свои ноги,

И ближе до лампочки стало ему.

 

А жизнь продолжалась, и в светлые дали

Стремиться нас учителя призывали,

Мы пили Агдам, а по телику Брежнев,

Нас звал строить БАМ, жить с прекрасной надеждой.

Но мы не внимали призывам генсека,

И дерзко смеялись над стройкою века,

Всё песни орали – калина, малина,

И вдруг нам сказали, что нету Марины!

 

Марина Бурлова – сорви голова,

Ты скажешь ей слово, в ответ тут же два,

Жила и погибла, как в странном кино,

Сгубили её красота и вино.

 

Бог троицу любит – такая вот каша:

Убили в подъезде парнишку Аркашу,

Два года в десанте – остался живой,

Уж лучше бы не возвращался домой!

Сперва отпевали, потом хоронили,

Отца не могли оттащить от могилы,

Тут каждый подумал: из нас уже третий,

Окончил свой путь на втором десятилетии…

 

Нам нынче под тридцать,

А завтра за тридцать,

Мы живы, а значит

Есть повод напиться,

И выпить за них,

Вспомнить как их зовут,

За тех, что сюда

Ни когда не придут.

   23.05.90

Hosted by uCoz